Тварь из глубин

Несколько лет назад мы поехали по плановой теме тревожить лопатами сон забытых предков. Дело было на окраине одного маленького райцентра. Места прекрасные, тихий озерный край с кипреем в утреннем тумане, жарким запахом соснового леса в полдень и алой солнечной дорожкой на озерной воде на закате.



Расквартировали нас с небывалым комфортом, поселив в общежитии какого-то местного колледжа. До объекта – двух курганов над озером, – километра три, дорогаживописная: ручеек, старый погост, дубрава и луговина, заросшая дикой малиной.



По пути из общаги нужно было пройти через маленькую площадь, которую местные коммунальщики нещадно перерыли, не согласовав сие кощунство с нашей конторой. Устаканив это недоразумение с местными властями, мы решили сразу «провести» и этот объект, чтобы потом не приезжать и не делать две работы. Поэтому на день мы разделились – основная масса трудится на кургане, мы же с руководителемрисуем траншею – бурая влажно пахнущая земля, куски битого кирпича, редко, где блеснет осколок старой посуды. Хочется взять его в руки и сочинить сказку-историю в стиле Андерсена… Рядом – куст бузины, полуразрушенное строение с осыпавшейся штукатуркой и маленький вагончик-бытовка. Наклоняюсь за нивелирной рейкой, и тут меня атакует форменный тигр– меньше моей ладони, но ярости с лихвой хватит на двух полноразмерных зверюг. Рычит, фыркает, бросается на берцы и пытается вскарабкаться по камуфляжным брюкам. Следующим объектом гнева стража траншеи стал ни в чем не повинный рулон миллиметровки, который был растерзан в клочья с особым цинизмом.
Мы посмеялись, дорисовали профили стенок на остатках миллиметровки, сделали необходимые фото и отправились на курган.
Однако котенок не шел из головы. Что станется с этой забавной злючкой, когда уедут рабочие, судя по всему и прикормившие ее?..
Поэтому вечером, преисполнившись решимости, я снова отправилась к траншее.
-Ребята, у вас тут котенок утром бегал.
-Ага. Дык на шашлык себе откармливаем!
-Мелкий для шашлыка. Отдайте мне на пельмень!
Рабочие оценили шутку, и через десять минут из-за бытовки вышел человек-гора в одних брезентовых брюках и резиновых сапогах, неся двумя пальцами на вытянутой руке плюющееся, орущее и вырывающееся существо:
-Покормлен, блох, кажись, особо нет. Держи!



Шипя и воя, несостоявшийся пельмень приехал в кармане в общагу. Там возле кровати на газете сушились остатки кремации – кальцинированные кости, выкопанные накануне из кургана и глиняная урна. Когда я вышла из душа, глазам моим представилась картина, самое место которой в постапокалиптическом триллере: на газете сидела взъерошенная киса, с громким утробным урчанием глодая полусгоревшую височную кость тысячелетней давности……Несмотря на то, что мы кормили тварь как на убой, она все норовила полакомиться безымянным предком, а вместо теплой импровизированной лежанки залазила в глиняную погребальную урну. Через два дня пришлось увезти маленькую некрофилку в город.…Котенок вырос, стал красивой кошкой, носит какое-то экстравагантное древнегреческое имя и живет у очень хороших людей.