Рассказ

Кошка на скамейке медленно угасала


Сколько я помню, кошка всегда сидела там - на ободранной деревянной скамейке. В любую погоду, в любое время суток - она всегда была на своем, продуваемом ветром посту... Немного встрепанная, с не очень свежими глазами, кошка продолжала сидеть на скамье, что бы рядом с ней не происходило. Мимо ходили люди, кто-то присаживался рядом - она лишь стеснительно отодвигалась к краю, прикрывая лапы хвостом. Погладить ее никто не пытался - красотой она не блистала, но хотя бы никто и не обижал. Кошка просто сидела, просто ждала, просто на что-то надеялась... Иногда она ела, но чаще отказывалась. Еду я ей приносила тоже, покупая в магазине пауч как можно дешевле. Меня злило, что она, потыкавшись мордой, разочарованно отходила на полусогнутых лапах... Ишь какая, китикет ее не устраивает, ну и оставайся голодной, не барыня. Почему-то этот отказ меня обижал. Взгляд уже привычно искал ее ежедневно и успокаивался только тогда, когда каждый раз находил кошку на месте. Она сидела там утром, она была там и днем, она и вечером никуда со скамьи не сходила. Кошка была духом скамейки, обязательным, маленьким и нерушимым условием, сквер без нее уже был бы не сквером, вместе с кошкой он казался живым. Мы встречались с ней взглядом - он был пуст, в нем отсутствовал интерес, да и жизнь в нем теплилась едва ли. Кошку не интересовали ни голуби, воркующие рядом, ни пробегавшие мимо собаки, которые лишь с любопытством на нее косились. И однажды одна вдруг решила напасть... Кошку выгнулась и распушилась, беззвучно раскрывая маленькую пасть с обломанным клыком и белесыми деснами - собака внимательно потянула носом и вдруг поникнув и сгорбившись, обошла скамейку стороной. Она явно что-то почуяла - то, что заставило ее отступить... Меня долго не было, я была на больничном и вот снова иду на работу, выхватывая взглядом привычную кошку - она на месте, как и всегда, иного я не ожидала. Меня не было несколько дней и свежий взгляд замечает неладное - кошка очень сдала, она затухала. Обвисшая кожа, заметная сквозь потускневшую шерсть, большая головушка на тоненькой шейке и обреченность во всей ее позе. Ругаю себя... Как я могла не заметить? Все эти дни я ходила мимо, а она просто ждала, не смея никого попросить о помощи, стесняясь и робея, считая себя недостойной, не унижаясь до просьб. И не просто так она отказывалась от еды, ох не просто - мне становится непростительно стыдно за мою тогдашнюю злость и глупейшую обиду. Я сажусь на скамейку с ней рядом... Кошка устало поднимает глаза и тут же опускает голову снова. Всматриваюсь в маленькую кошку, в моей груди просто лава - все жжет и густо полыхает, мне становится почти физически больно. Страх за кошку накрывает холодной лавиной. Становится жутковато - скамейка уже не имеет души, она холодная, словно погост. Почему? Почему я так испугалась? Ведь это же кошка... Таких можно кучу насобирать в ближайшем дворе. Но почему-то она становится так дорога, так в моей жизни необходима. Какая же она стала жалкая... Ее нос стал совсем остреньким, розовое пятнышко на тусклых белых щеках, облезлый хвостик, как и прежде закрывает деликатные лапки... Да что ж с тобой такое? И я придвигаюсь к ней ближе. Ладонь ложиться к ней на бок и она падает на меня, на мою ногу, затянутую в джинсы. Ослабевшая, доверчивая, дождавшаяся ласки. Я как обезумевшая вглядываюсь в остекленевшие открытые глаза, не может быть, чтобы уже было поздно...- Не смей, живи, не отключайся! - Почти кричу и несу ее в противоположную от работы сторону. Клиника нас проглотила, сыто звякнув дверями... Работа - она подождет, вернее сегодня ее и не будет. Для меня впервые кошка важнее работы и что ж поделать - теперь так наверное будет всегда. Скамейка в сквере опустела, теперь она без души, обыкновенное сидение для уставших, гуляющих задниц. Все еще по привычке я ищу взглядом кошку, но ее больше нет, я это знаю, но всегда удивляюсь. Не знаю, почему я все еще ищу ее здесь, все пытаюсь увидеть... Потому что теперь душа теперь живет у меня, в моей бездушной когда-то квартире. Каждое утро она будит меня, доверчиво прижимаясь к щеке, своим пока еще остреньким, розовым носиком...