История лошади. Рассказ фронтовика.

Был у меня приятель, - говорит Пётр Иванович Исаев, герой войны, военный лётчик, - он для детишек писал всякие рассказы и истории. И у него самого была история очень интересная с войной связанная. Я то 1921 года, а он 1926, то есть на войну он мальцом попал, да и то не сразу. Я уж на своих бомбардировщиках летал немцев бомбить, а он ещё к тому времени в своей деревне сидел. И вот до войны ещё с лошадкой необыкновенной познакомился. Когда мальчишками были, председатель колхоза попросил их летом поработать на полях. Он согласился одним из первых, только в первое же своё рабочее утро проспал и явился на конный двор последним. Хороших лошадей уже на работы увели, а ему старая кляча досталась. Я, говорит, в рёв! А бригадир подошёл и успокоил. Партизанская, мол, это лошадь, умная и дисциплинированная, не плач. Как так, партизанская? А, вот так! Рассказал ему, что в 1919 году весной случился бой возле их хутора. Красные с белыми схватились. Бригадир тогда был ещё помоложе и от страха во время боя они с женой в подпол забились. Потом к утру вылезли, задремали, а тут под окном конь ржёт, и так жалобно, будто плачет. Приоткрыли дверь, выглянули, видят, конь осёдланный стоит, а у его ног красный казак лежит, едва слышно стонет. Конь смотрит на будущего бригадира, бормочет, будто говорит чего. Мол, помоги ему. Тут мужика прямо оторопь взяла. И конь тоже раненый, в крови весь, на ногу припадает. Занесли они с женой казака в хату, лицо омыли, губы водой смочили, очнулся он. молодой ещё парень, красивый. Пришёл в себя, посмотрел на хозяев и спрашивает:
- Где я? Как сюда попал?
- В хуторе Еремеевском ты, у своих людей, - ответили ему, - а как попал в наш двор, о том не ведаю. Мы тебя у порога подобрали.
Спросил потом парень про наших. Где они? Потом про коня, который в это время в открытые двери заглядывал и тихо ржал, жалобно. Потом приподнялся казак и сказал:
- Прощай, Зина! Прощай, мой верный боевой друг... - внутри у него всё забулькало и помер он.
Ну потом они с женой лошадью занялись. Раненая она была и на шее кожа пулей порвана. Полечили они коняшку-то, по своему, по деревенски. А парня похоронили и вернулись домой. И тогда упала лошадь во дворе, не хотела ни есть, ни пить. Убивалась Зина по нём. Алёшка приятель мой, спросил тогда у бригадира, а как лошадь раненого казака к дому принесла? Он ему ответил, что вот так вот и притащила. Считай, что километр целый волокла его по траве. Сама раненая. Ведь он, раненый, никак не мог добраться до хаты. Пошёл тогда хуторянин по кровавому следу, который тянулся из степи во двор и дошёл до того места, где казак с беляками сражался. Там и шашку его в траве нашёл. А волокла она его зубами за воротник. Да, весь воротник его гимнастёрки был изжёван, размочален. Пятилась она и волокла, видно это было по следам. К людям тащила своего хозяина, надеялась, что спасут.
Потом всё-таки выходили они с женой эту Зину, а тут беляки нагрянули и отобрали её, ещё и хуторянина за это избили, что лошадь он скрывал от белых солдат. А недели через три после этого едет он на своей кляче через степь по дороге возле кладбища и видит, что в вишняке, где красный казачок им с женой был похоронен, осёдланный конь стоит, копытом землю бьёт. Присмотрелся, а это Зина, от белых сбегла. Узнала его, подпустила к себе.

И понял мой приятель Алёшка по рассказу бригадира, что лошадь то ему досталась необыкновенная. На работах её не обижал никогда, ну а война началась он мальчишкой остался работать на конеферме. А ведь хотел ветврачом стать и если бы не война, то стал бы.
Последний раз он видел, Алёшка-то, свою лошадь Зину при грозных и страшных обстоятельствах. В 1942 году фашисты оккупировали их хутор. А он и приятель его Гриша коней угнали в степь пастись на бригадном дворе только одна старенькая Зина и оставалась. И вот двор неожиданно заполонили оккупанты. Их много туда понаехало. Солдаты окружили колодец и водопойное корыто. Умывались, обливались водой. А те гитлеровцы, у которых были поломаны машины, стали ловить бродивших по двору лошадей, которых в степь выгнать не успели. На Зину сперва никто внимания не обращал, уж больно была худа и неказиста. Но одному фашисту, высокому и кадыкастому, никто не достался. Он тогда поругался с досады, потоптался у своего велосипеда со спущенными камерами и со смехом к Зине подошёл. На своём языке, что-то там пролаял, ему другие тоже весело ответили. Зина зло косилась на них. Кадыкастый фриц снял с плешивой головы замызганную фуражку и, дурачась, подошел к лошади. Вперёд фуражку к ней протянул, как кавалер даму приглашает, что-то говорил ей там. Зина сменила ноги, подняла голову. Алёшка и приятелем из кустов наблюдали и знали, что за этим произойдёт, но вылезти не решались.
Кадыкастый подошёл к лошади сзади, отвёл руку с фуражкой в сторону, поклонился, а немцы всё ржали. А потом он даже разогнуться не успел, как Зина, резко качнув головой вниз, взбрыкнула и ударила с такой силой, что фашист отлетел на несколько метров. Зина бочком отошла от яслей и старческим сбивчивым галопом поскакала через люцерновое поле в степь.
Фрица того обливали водой из ведра, тормошили - он не подавал признаков жизни. Его приподняли и парни увидели из бурьяна: на лбу его темнел провал от удара копытом. Один из фашистов что-то прокричал, показал в сторону степи, где лошадь скрылась за бугром, потом взревел мотоцикл. Фашист сел в люльку и схватился за тяжёлый пулемёт.
Ребята затаили дыхание, их била дрожь, а, что сделаешь, на рожон не полезешь...
Мотоцикл ехал вдогонку за старой лошадью, Зина уже плохо бегала, хромала. Она и не убежала далеко. За бугром раздались длинные пулемётные очереди и всё было кончено.
Каратели вернулись. Кадыкастый лежал неподвижно посреди бригадного двора, он был мёртв. Его погрузили в люльку, увезли, уехали и велосипедисты. Бригадный двор опустел.

Рисунки В. Прокофьева.
Рисунки В. Прокофьева.
Ребята за бугор тогда побежали, что было сил. Старая лошадь Зина лежала на жёлтом пшеничном поле. Они тихо к ней подошли. Она была прошита пулемётной очередью - частые красные строки перечеркнули её худое тело. Ребята вырыли могилу, похоронили своего друга, горевали о ней, как о родном и близком человеке.
Но получается, что старая лошадь оставила перед смертью нам загадку. Она ведь ни разу в жизни не била людей копытами с такой ужасающей силой с какой ударила этого фашиста. Что случилось, почему так произошло?
Возможно пожары, грохот боёв напомнили ей гражданскую войну и она вспомнила свою боевую молодость? И поняла, что эти иноземцы с грубой речью - враги? Или когда-то сталкивалась с их соплеменниками в боях? Или как-то осмыслила происходящее вокруг, помнила запах гари, запах крови и жестокости? Кто знает, о чём думают лошади?

Мы выходили из нашего ДК молча. Школьники, пришедшие сегодня на встречу с ветераном Исаевым Петром Ивановичем очень долго его не отпускали из фойе. Окружили и задавали много вопросов. Некоторые плакали, особенно девочки, но лица были просветлёнными, будто со старым приятелем поговорили. Дай Бог Вам Пётр Иванович здоровья на многие годы! Живите ещё долго и счастливо! И радуйте нас Вашими посещениями и добрым словом!