ДРУЗЬЯ ПО НЕСЧАСТЬЮ? НЕТ - СЧАСТЬЮ.

Для маленького несмышленого щенка, который всего три недели, как появился на свет, все люди, да и вообще все окружающие живые существа одинаково хороши. Ведь он пришёл в этот мир для того, чтобы жить! Как только раскрылись его глазки, щенок взирал на всё в полном убеждении, что все, с кем он сталкивается, тоже одержимы одним стремлением – помогать ему жить. А иначе для чего было рождаться? И каждый новый прожитый день всё больше убеждал щенка в правильности его взгляда на мир. Как же было здорово, насосавшись вдоволь материнского молока, играть со своими братьями и сёстрами, таскать мать за хвост и подниматься высоко над полом в тёплых добрых руках этого большого человека. Отсюда, с высоты, всё виделось совсем по-другому.

Однажды, когда он уже умел хорошо кушать из миски, в их дом пришёл совсем незнакомый человек, который долго смотрел на беззаботно играющих щенков, а затем указал пальцем на него. Так наш герой оказался вдруг совсем в другом доме, где не было ни его заботливой матери, ни весёлых братьев и сестёр. Поначалу щенок испугался и уже даже собирался заплакать, жалобно скуля, но маленькие детские руки и звонкий радостный смех девочки подсказали ему, что страшного здесь ничего нет, наоборот, в этом доме было столько нового и интересного, что щенок передумал плакать.

Первый месяц новой жизни у щенка всё было хорошо. Теперь он постоянно играл с девочкой и эти игры ничем не были хуже, чем с братьями и сёстрами, которых малыш начал уже понемногу забывать.

Первая серьёзная неприятность постигла нашего маленького героя два месяца спустя, когда он вдруг оказался на дороге один, в пыли, с пустым животиком.


Сперва щенок подумал, что это какая-то новая игра и, что машина, которая его сюда привезла, скоро вернётся, просто ему надо было немножко подождать. Но шло время, а его хозяева всё не возвращались за ним. Уставший от ожидания малыш прилёг на обочине и внимательно провожал взглядом каждую проезжающую мимо машину.

Солнце медленно опускалось за горизонт. И по мере того, как сгущались сумерки надежда маленького щенка на то, что за ним вернутся, всё больше таяла. Он вспомнил, как в последнее время девочка практически перестала с ним играть, как ругались её родители, и этот выкрик его маленькой хозяйки: «Он мне надоел! Я больше не хочу за ним убирать!»

От голода животик подвело так, что он жалобно заскулил, но еда не появилась сама собой, поэтому щенок в последний раз с тоской посмотрел на дорогу, по которой стремительно проносились огромные железные чудища с горящими глазами, и медленно побрёл прочь, подальше от этого шума и пыли.

Уже совсем стемнело, а щенок всё шёл и шёл, сам не зная куда и зачем. Точнее будет сказать, что «зачем» пёсик знал точно – чтобы что-то поесть и попить. Вдруг его маленький нос уловил запах человеческого жилья, правда, этот запах весьма отличался от привычного запаха квартиры, в которой он жил, но то, что где-то поблизости живут люди, щенок больше не сомневался. Пёсик пошёл быстрее. Когда он наконец-то выбрался из кустов, то в свете звёзд увидел заборы и дома за ними. Сомнений больше не оставалось – здесь живут люди. Щенок пошёл вдоль заборов, что плотной стеной выстроились в ряд. В одном месте пёсик обнаружил, что под калиткой имеется достаточно пространства, чтобы пролезть. Не долго думая, он так и сделал. Здесь росла густая, стелящаяся ковром, трава, пахло едой. Но сколько щенок не ходил по тёмному двору, еды нигде не было. Наконец он наткнулся на какую-то посудину с водой, жадно напился и тут же уставший и обессиленный уснул.

Как только край неба на востоке начал светлеть, дверь дома распахнулась, Прасковья Николаевна вышла во двор и не спеша направилась к сараю, чтобы выпустить кур.

- Батюшки, а ты откуда тут взялся? – всплеснула руками пожилая женщина, увидев спящего возле врытой в землю миски с водой щенка.

Пёсик поднял свою мордаху, жалобно посмотрел в глаза женщине и робко заскулил.

- Всё ясно, - с досадой промолвила Прасковья Николаевна, - и ты выброшенный. Да что ж здесь вам всем мёдом намазано, что ли?

Пёсик припал мордочкой к траве и заскулил ещё жалобней.

- Ладно, не плачь, иж разошёлся, сейчас накормлю.

Женщина ушла в дом, а затем вынесла щенку миску с супом, за ней выбежал чёрный, как смоль, котёнок. Из миски так вкусно пахло, что у пёсика, аж закружилось в голове. Но едва щенок сунул нос в миску, котёнок возмущённо закричал, шерсть на нём вздыбилась, хвост воинственно торчал, казалось, что он сам стал в два раза выше и больше. Чёрный дьяволёнок решительно направлялся к непрошеному гостю с явными намерениями отогнать прочь от миски.

- Мурзик, - решительно осадил воинственный пыл котёнка голос хозяйки, - чего это ты тут командовать вздумал? Забыл, как сам не так давно приполз весь худющий, как велосипед, еле мяукал! А теперь отъелся, хозяином себя почувствовал. А ну, брысь, отсюда, пусть пёсик поест!

Мурзик, пристыжено опустив голову и хвост, стал тереться о ноги Прасковьи Николаевны:

- Да я что? Разве я против, чтобы эта собачонка поела? Я ж за тебя волновался! Вдруг он захочет на тебя напасть? – примиряюще мурлыкал котёнок.

- Ладно-ладно, хитрюга, иди уж, защитник, - погладила женщина котёнка.

Когда, «слипшийся» от голода, животик щенка наполнился едой, пёсик с облегчением вздохнул, радостно завилял хвостиком и с надеждой посмотрел в глаза Прасковье Николаевне:

- Можно я здесь останусь? Я хороший послушный, смотри, как миску вылизал! И вести себя буду хорошо, - преданно сверкал пёсик своими глазами-бусинками.

- Ну, если с Мурзиком подружитесь, тогда оставайся, - рассмеялась женщина. – Ну что, Мурзя, возьмём к себе этого бедолагу?

Котёнок прищурил глаза, демонстративно громко фыркнул, потом для верности ещё очень тяжело вздохнул и потёрся о ноги хозяйки, тем самым показывая на какие он идёт «жертвы» ради неё любимой.

Так и остался наш щенок жить у Прасковьи Николаевны, а поскольку первую неделю на новом месте он вёл себя очень тихо и робко, женщина назвала его Тишкой, даже не подозревая, как ошиблась с выбором имени.

Поначалу Мурзик всем своим видом всячески подчёркивал своё превосходство над Тишкой, решительно пресекая все дружеские попытки пёсика поиграть. Котёнок презрительно и демонстративно отворачивался, когда Тишка, изо всех сил виляя хвостиком в знак дружеского расположения, робко подбегал к нему. Но они оба по своей сути были ещё детьми, поэтому та неудержимая энергия, что жила в их подрастающих телах, требовала выхода. И спустя некоторое время эти двое уже вовсю носились по двору, с визгом и урчанием качались в траве, охотились на мух и бабочек, а, набегавшись вдоволь, засыпали в тени раскидистой старой шелковицы, прижавшись друг к другу.

Первая «трёпка» постигла неугомонных друзей, когда одним солнечным утром они увязались за Прасковьей Николаевной, идущей на огород. Пока женщина полола сорняки на дальнем конце участка, Мурзик обнаружил небольшую грядку с густо растущим молодым укропом. Тишка недоумевал, почему именно эта «трава» произвела на котёнка такое впечатление. Мурзик призывно замяукал, а затем ворвался в самый центр грядки. Котёнок жадно обгрызал зелень, периодически прерываясь для того, чтобы покачаться спиной в укропе с громким довольным урчаньем. Сам укроп нисколько не интересовал Тишку, но вот желание весело покачаться в этих густых зарослях возрастало с каждой секундой. Закончилось всё тем, что спустя полчаса уставшие друзья счастливо дремали в центре уничтоженной грядки.

Веточка крапивы больно прошлась по выставленным солнцу носам хулиганов и вредителей, как ещё долго кричала Прасковья Николаевна. В довершение всего «вредители» остались без обеда и ужина, просидев до утра под крыльцом, чтобы снова «не отведать» кусючей крапивы. И если Тишка навсегда усвоил урок: укроп – крапива, то Мурзик, втихаря, периодически прокрадывался к заветной грядке, чтобы хоть где-либо с краюшку полакомиться такой возбуждающе пахнущей зеленью.

Вторая неприятность постигла друзей, когда Прасковья Николаевна привезла из города цыплят. Маленькие жёлтые шарики так забавно бегали по двору и пищали, что пробуждающийся в сердце Тишки охотничий инстинкт, в конце концов, взял верх. Пока хозяйка готовила в доме обед, Тишка с Мурзиком вдоволь погонялись за «дичью». Правда, «дичи» почему-то очень быстро «наскучила» такая весёлая игра: «жёлтые шарики» недвижимо лежали на зелёной траве и больше «не хотели» бегать и пищать.

Тишка никогда не забудет, как причитала Прасковья Николаевна, собирая «жёлтые шарики» в ведро, как схватив его и Мурзика за шиворот заперла в небольшом сарае почти на двое суток. Тогда, сидя в темноте без еды и воды, друзья решили больше ничего не трогать на хозяйских грядках и во дворе: появившихся спустя неделю новых «жёлтых шариков» котёнок и щенок презрительно игнорировали, за что наконец-то получили полное прощение от своей хозяйки и даже похвалу.

Шло время. Тишка с Мурзиком выросли. Из Тишки вышел добрый справедливый пёс, который ревностно охранял Прасковью Николаевну и всё её имущество, включая Мурзика, который превратился в отличного ловца мышей, крыс, кротов и землероек. Изредка по вечерам их хозяйка, выпив рюмку наливки, садилась на крыльцо и заводила протяжную песню. Тогда пёс с котом ложились напротив и с удовольствием слушали, как красивый сильный и такой до боли родной голос, разносится по притихшей, готовящейся ко сну деревне. В такие минуты все трое были особенно счастливы!

Виктория Талимончук